Княжево вольное поселение условия для женщин и совместное проживание

КП-1 Княжево

Княжево вольное поселение условия для женщин и совместное проживание

Наиболее быстрый и удобный метод – перевод через сервис Промсвязьбанка – https://fsin-money.ru- принимаются VISA, MasterCards- минимальная комиссия – 3,9% но не менее 70 рублей- оповещение о всех этапах прохождения перевода

– деньги поступают непосредственно на лицевой счет заключенного. 

Продуктовая и вещевая передача

Подозреваемым и обвиняемым разрешается получать без ограничения количества посылки, вес которых не должен превышать норм, предусмотренных почтовыми правилами, а также передачи, общим весом не более тридцати килограммов в месяц.

Не допускается ограничение веса передач для: больных, страдающих тяжкими заболеваниями (при наличии медицинского заключения врачей мест содержания под стражей).

Предметы, вещества и продукты питания, которые представляют опасность для жизни и здоровья людей или могут быть использованы в качестве орудия преступления либо для воспрепятствования целям содержания под стражей, запрещаются к передаче подозреваемым и обвиняемым.

Сокрытие от досмотра или передача подозреваемым и обвиняемым запрещенных к хранению и использованию предметов, веществ и продуктов питания, а равно передача им любых предметов, веществ и продуктов питания вопреки установленным правилам влекут за собой ответственность в соответствии с административным и уголовным законодательством.

Написать письмо заключенному

– Письмо заключеннному можно написать почтой России. Идет по городу примерно 7-10 дней в одну сторону. Стомость письма – от 25 рублей до 35
Количество писем для заключенного не ограничено. Цензоры доставляют письма только по рабочим дням в рабочее время.

Получить свидание

В порядке, установленном ст. 89 УИК Российской Федерации, осужденным предоставляются краткосрочные свидания с родственниками или иными лицами в присутствии представителя администрации ИУ.

Длительные свидания предоставляются с правом совместного проживания с супругом (супругой), родителями, детьми, усыновителями, усыновленными, родными братьями и сестрами, дедушками, бабушками, внуками, с разрешения начальника ИУ – с иными лицами.

Разрешение на свидание дается начальником исправительного учреждения или лицом, его замещающим , по заявлению осужденного либо лица, прибывшего к нему на свидание.

При отказе в предоставлении свидания на заявлении желающего встретиться с осужденным делается пометка о причинах отказа.

Документами, удостоверяющими личность прибывшего на свидание, а также их родственные связи с осужденными, являются: паспорт, военный билет, удостоверение личности, свидетельство о рождении, свидетельство о браке, документы органов опеки и попечительства.

Краткосрочные свидания по времени не ограничены. 

Передача медикаментов

Посылки, передачи и бандероли с лекарственными средствами и предметами медицинского назначения, получаемыми осужденными в соответствии с медицинским заключением, не включаются в количество посылок, передач и бандеролей, установленное статьями 121, 123, 125 и 131 настоящего Кодекса. Они направляются в медицинскую часть исправительного учреждения для лечения соответствующих осужденных.

Прием граждан руководством учреждения

Начальник учреждения:  понедельник с 14 до 16
Заместители начальника вторник, среда, четверг, пятница с 14 до 16
В выходные и праздничные дни прием осуществляет ответственный от руководства по учреждению.

Куда жаловаться?

Управление Федеральной службы исполнения наказанийРоссии по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области Потапенко Игорь Васильевич – начальник191123, Санкт-Петербург, ул. Захарьевская, д.14, тел.+7(812)272-63-61телефон доверия: +7(812)677-94-88

Прокуратура Ленинградской области

194044, Санкт-Петербург, Лесной пропект д.20, корп.12, тел.+7(812)542-02-45Председатель ОНК – Шнитке Владимир Эдуардович Приемная: 198320,ул.Геологическая д.75, литер Ц198218 Санкт-Петербург, а/я 1, тел. 8(812)967-80-27 сайт: www.sonk78.ru 

Помощник начальника УФСИН по правам человека 

Кузнецова Елена Валерьевна191123, Санкт-Петербург, ул. Захарьевская, д.14тел/факс. 8(812)578-90-05

Уполномоченный по правам человека в Лениградской области
Шабанов Сергей Сергеевич

195197, Санкт-Петербург, ул.Замшина д.6, тел: 8(812)912-38-02 

Юридические действия

нет информации по доверкам

Оставлять отзыв можно только при предоставлении полных и доставерных сведений об ИК, СИЗО, исправительном учереджении, руководстве и сотрудниках учереждения, адвокате (соглашение, договор и иные документы подтверждения). А так при предоставлении сведений о самом лице кто оставляет отзыв.

Источник: https://jur24pro.ru/koloniya/kp-1-knyazhevo/

Как отбывают наказание в колонии-поселении

Княжево вольное поселение условия для женщин и совместное проживание
stabbutВчера вернулись из колонии-поселения и эта картина стоит того, чтобы о ней расказать. Дабы не подставлять людей (как сидящих там, так и охраняющих), под карающую длань беспощадного ФСИНа, ни фотографий, ни точных целеуказаний тут не будет.

Медвежий угол

Посреди России находится бывший военный городок, – кирпичные казармы, здания клуба и штаба, солдатская чайная и плац с бюстом Ленина на высоком постаменте.

Вид у этого хозяйства не заброшенный, но унылый, потому что живут тут на огромную территорию человек тридцать осужденных (примерно пополам – мужчин и женщин), и еще примерно столько же сотрудников их охраняет. На въезде – одинокий КПП и шлагбаум, который функционирует в режиме самообслуживания.

В таких местах нужно снимать фильмы про нашествие зомби.Учреждение находится в медвежьем углу. В советские времена тут был армейский кластер, сейчас работы нет. На фоне местных жителей выделяется бизнесменша, организовавшая несколько лет назад сбор и продажу яблок. Сейчас она ездит на “Кайене”, за что ее ненавидят и проклинают.

Ничего плохого от нее люди не видели, но как сказал поэт, – “у них денег куры не клюют, а у нас на водку не хватает”. В городе есть шиномонтаж, ближайшая заправка в тридцати километрах. Еще есть магазин, в который раз в неделю привозят колонистов за продуктами.

это событие называется “уголовники жируют” и давно стало привычной частью пейзажа. Подробности закупок и, – временами, – невероятные для местных суммы затрат становятся предметом для обсуждения: “наворовали, так чего ж так не сидеть-то”.

Контингент без “понятий”

Правила тут соблюдаются. Мы к нужному человеку из числа “контингента” приехали втроем, на свидание попали только двое – в полном соответствии с инструкцией. Соответственно, оба были тщательно проверены на предмет запретов. И это нормально и правильно. Ненормально тут другое – полное отсутствие здравого смысла.

Не знаю, что бы тут снял Тарковский, но просто так он бы отсюда не уехал. И осужденные и охранники располагаются в здании бывшего штаба. Одни тут живут, вторые – несут службу. Периметра и “колючки” нет, но передвигаться осужденным можно только вокруг клумбы у входа.

Пройти хотя бы на метр дальше нельзя – нарушение, едва ли не приравненное к побегу. По бумагам все трудоустроены, но работы практически нет.Нужно сказать, что никаких “неформальных проявлений”, характерных для лагерей любого режима, тут нет в принципе.

Приезжая сюда из лагеря, осужденный оставляет там все, что имеет отношение к его неформальному статусу и образу жизни. Если попадает в лагерь обратно (например, за серьезное нарушение), то возвращается в прежнюю среду на прежних правах. Телефоном и других запретов тоже практически нет.

Нарушения караются строго – за пару лет примерно половина контингента вернулась в лагеря, – кто за пьянку, кто за телефон.

Баллада о лесопилке

Сюда регулярно с перережима приезжает кто-то, готовый что-то изменить. Воодушевленный еще одним шагом к свободе и готовый свернуть горы. После двухнедельного карантина он идет к местному начальнику и начинает предлагать варианты. Начальник тихо грустит и предлагает просто “купить корм для кур, а там посмотрим”.

Корм для кур – это важно, потому что у начальника есть план по сдаче яиц, но денег на содержание птичника нет. Поэтому куры дохнут, а начальство в печали. Летом птица кормится подножным кормом, ближе к осни начинают искать лоха, который купит хоть что-то.

Лоха, – потому что никакого ответного жеста этому человеку не будет, – даже строго в рамках закона (хотя все подобные возможности у начальника формально есть). Стоит кому-нибудь из вновь прибывших поинтересоваться, как гипотетическая покупка корма отразится на его арестантской судьбе, начальник грустнеет и называет собеседника “сволочью, развалившей Советский Союз”.

Логики в этих словах никто давно не ищет.Нужно признать, что вот такие инициативные арестанты сломали начальнику жизнь. Лет пять назад один активный сиделец организовал тут лесопилку. Пока он ей занимался сам, было все хорошо, потому что сырье закупали.

Потом человек освободился и начальник вмешался в производство – приказал организовать вырубку близлежащего леса силами контингента. Местные лесники сильно удивились и обратились в компетентные органы. Сейчас начальник ждет приговора и надеется на амнистию. От должности он при этом не отстранен, лесопилка ржавеет, немногие пережившие холода куры отъедаются на вольном корму.

Провожавший нас сотрудник безнадежно и уныло, просто “на всякий случай, а вдруг”  поинтересовался: “а вы нам комбикорм не купите? Вот машина у вас какая дорогая… А то не ровен час, в жизни все бывает, попадете к нам, ну а мы тогда примем со всей душой, а то куры вот по осени опять дохнуть начнут.”

stabbutСегодня был в Мосгорсуде, слушалась апелляция на решение суда об отказе в УДО. Там перед заседанием есть такая процедура – секретарь выходит и уточняет, все ли участники на месте. Получив от очередного адвоката подтверждение, предупреждает: “далеко не уходите, вашего уже доставили”. Это – если личное присутствие, а не видеоконференция с соответствующим СИЗО.И подумалось мне, что практически никто, кроме самих сидельцев, не видит эту процедуру с другой стороны. Так сказать, не парадной.

Все начинается с вечера. Продольный откроет “кормушку” (маленькая дверца в двери камеры) и объявит “судовых”, – тех, кого на следующий день вывезут в суд. Из камеры их выведут часов в семь утра. Сначала им предстоит ожидание в одной или двух (в зависимости от СИЗО) “сборках”, – камерах для временного размещения.

Люди там стоят зачастую, как в метро в час пик (или как сельди в бочке – кому что нравится). Почти все при этом курят. Но утреннее ожидание недолгое – не больше часа или полутора. Постепенно подсудимых рассаживают по автозакам, – в зависимости от маршрута, который определяется “остановками” – несколькоми районными судами, расположенными по ходу следования.

Мосгорсуд – это одна из таких остановок. Вечером маршрут повторяется в обратном направлении и часам к семи вечера (если повезло) или к одиннадцати (если не повезло) “судовые” оказываются снова на “сборках” в своих СИЗО. Обстановка еще более “уплотненная”, чем утром, и в этот раз ждут они значительно дольше. В камеру могут попасть и к двенадцати ночи и даже к часу.

Тем, у кого несколько судебных заседаний в неделю, это очень тяжело физически. Тем более, что камеры в Мосгорсуде неудобные – размером с, извините, туалетную кабинку хорошего ретсорана. Сидеть можно, лежать уже – только свернувшись калачиком, Обычно там сидят по двое, что ситуацию усугубляет. Но суд первой инстанции в Мосгоре – явление нечастое.

как правило, сюда едут на апелляцию, после которой приговор вступает в законную силу и привет, – этап и лагерь.

И вот почему-то именно в Мосгорсуде происходят какие-то абсолютно кинематографические ситуаци с арестантами и теми, кто их охраняет.

Из автозака арестанты проходят в небольшое помещение на обыск и уже потом – по камерам, ждать суда. Заходит на шмон молодой парень, на вид – лет семнадцать-восемнадцать.

И происходит у него с принимающим “контингент” сержантом такой разговор:

Арестант: Иванов Иван Иванович

Сержант:  Вот, есть Иванов. Откуда?
Арестант: Я с “Кошкиного дома” (отдельно стоящее здание на Бутырке – местная “дурка”).
Сержант:  Ясно, так, статья… ого, сто пятая! Это ты кого убил-то?
Арестант: Однокласника.
Сержант (оживленно): Списать не дал?
Арестант: Не, сестру изнасиловал.
Сержант (задумчиво): Ну, может и правильно тогда… А что это еще вот статья тут у тебя – вещички что-ли прихватил?
Арестант: Мы с другом когда его зарезали, взяли что в квартире было, – что добру пропадать.
Сержант (нравоучительно): А вот это зря. Неправильно это – вещи брать! Не пойму я нынешнюю молодежь, мы вот такими не были… Ладно, проходи. Следующий!Не менее интересно бывает в автозаке, стоящем около Мосгорсуда. Ожидание это может быть долгим и ситуации там происходят разные. Например, однажды в одно отделение автозака завели человекдесять мужчин, в другом поместили единственную женщину, также обитательницу “Кошкиного дома”. Потом выяснилось, что ей под тридцать, зовут Полиной, сидит за покушение на убийство. Понятно, что такое соседство провоцирует общение и с ей начинает разговор дагестанец (нагловатый и дерзкий, из тех, кто считает себя будущей звездой криминального мира, не иначе) лет двадцати:

Дагестанец: Слушай! Как тебя зовут? Привет, да!

Полина: Добрый вечер.
Дагестанец:Такой голос у тебя красивый, давай дружить!
Полина: А вам сколько лет, молодой человек?
Дагестанец: Зачем так строго?  Мне двадцать лет, да?
Полина: А мне тридцать с лишним (тут в ее голосе начинает прорезываться явная ирония)
Дагестанец: За что сидишь? Какая беда? (Часто так и говорят – “какая беда”,подразумевая статью УК).
Полина: Сто пятая. (Убийство).
Дагестанец: Серьёзно… (Про свою статью дагестанец при этом не говорит, понимая, что хвастаться “отжатым” у школьника телефоном не стоит. Но и разговор продолжать надо, поэтому он резко меняет тему).
Дагестанец: Слушай, а как вы там сидите, что делаете?
Полина: Нормально сидим, также как и вы.
Дагестанец: А говорят, вам морковку только тертую можно в передачах передавать! (Юный горец в восторге от своего остроумия).
Полина: Глупости это. Хотя из мужских хат нам морковку присылают, в шутку.
Дагестанец: А вы что?
Полина: Мы баранки по дороге в ответ шлем.
Дагестанец: О, так у вас и дороги есть? (Дагестанец явно удивлён – дорога это один из обязательных атрибутов “порядочной хаты”).
Полина: Конечно есть, я вот на дороге стою.
Дагестанец: Но смотрящего за хатой у вас нету? (Для дагестанца уже дело принципа найти какую-нибудь неполноценность в женском тюремном сообществе.)
Полина: Нету, у нас это называется “старшая”.
Дагестанец: Да, вот заехать бы к вам на недельку, навести порядок, чтобы все по правильному (горец искренне считает себя при этом настолько опытным и знающим сидельцем, что и вправду готов учить других “арестантской жизни”).
Полина: А вот это да, это нам нужно очень. Мы же на самом деле курицы глупые.
Дагестанец (довольно поддакивает): Да, курицы глупые!
Полина: Так что порядок в нашем курятнике может навести только настоящий петух.Дальше раздается громовой хохот. Беседу слушали очень внимательно и теперь над дагестанцем смеются все, включая конвой. Горец, весь красный, пытается что-то сказать, открывая рот как рыба, но его не слышно…

К этому моменту судьи, адвокаты и все прочие обитатели Мосгорсуда давно разъехались по домам. Конвой и сидельцев ждут московские пробки. Ну а по прибытии в СИЗО и их дороги разойдутся.

Page 3

|

stabbutВ 1996 году “Кока-Кола” подготовила солидный пресс-кит о развитии в России. Проблема была в том, что тексты сначала писали по-английски, а потом переводили на русский. И открыв материалы, наши журналисты прочитали следующее:

“В ближайших планах компании – сосредоточить весь бизнес под одной крышей в Солнцево”. В 1996 году это был очень жизненный план:))

Источник: https://stabbut.livejournal.com/16514.html

Княжево колония поселения свидания

Княжево вольное поселение условия для женщин и совместное проживание

Но он недолго существовал — вскоре здесь образовалось ВТП (в чем разница, до сих не пойму). А уже после них в этих местах всерьез и надолго обосновалась колония-поселения.

— Недавно к одному нашему осужденному приезжал дед, — вздыхает Сергей Александрович. — И вы представляете, оказывается, он служил здесь в ракетной части в 60-х годах.

— А родственники приезжают часто? — Конечно,- мы пересекаем КПП, где дежурят женщины-охранницы, и вступаем на территорию колонию. — Но у нас ведь долго не сидят — от трех месяцев до трех лет.

Но тех, кто осужден на три года, совсем мало, — продолжает зам.

«Рай» за колючей проволокой

к нам приезжал сюда лишь однажды.

Да и то на учения. Мы пересекаем КПП и по аллее направляемся в здание администрации. По дороге майор Анисимов сообщает, что в советские времена здесь размещалась ракетная часть, и рассказывает историю об одном из осужденных, к которому недавно приехал на свидание дедушка.

Старик был взволнован донельзя: оказывается, в 1960-х годах он проходил здесь срочную службу. Мог ли представить себе юный солдатик Советской Армии, что спустя полвека здесь будет мотать срок его родной внук? Обязанности начальника колонии в Княжево исполняет Валерий Юртайкин.

Деловитый и серьезный, он служит здесь с середины 1990-х годов. – В колонии-поселении отбывают наказание две категории лиц, – объясняет Валерий Николаевич.

– Во-первых, лица, осужденные за преступления, совершенные по неосторожности, и ранее не отбывавшие наказание.

Колония-поселение: условия содержания, особенности режима, нормы УК РФ

Княжево вольное поселение условия для женщин и совместное проживание

Меры воздействия потребные для коррекции поведения различных преступников дифференцированы, исходя из тяжести последствий воплощенного проступка и наличия умысла в действиях, приведших к негативным результатам.

В ситуации, когда среда обитания субъекта осужденного по приговору органа правосудия недостаточно благоприятна и может спровоцировать нарушение закона в период условной формы восприятия наказания, необходим способ воздействия, способный оградить от негативного окружения, но не сопровождающийся значительными ограничениями.

Именно в таких ситуациях органом правосудия принимается решение о выборе не просто тюрьмы, а колонии-поселения, как места исполнения воздаяния в форме лишения личной свободы.

Общие сведения

Для тех индивидов, которые реализовали преступление малой тяжести или стали преступниками поневоле, не имея злонамеренного умысла и мотивов причинения ущерба окружающим, изоляция в среде более порочных и озлобленных личностей не допустима. Зачастую такие индивиды раскаиваются в совершенном, но стечение обстоятельств не всегда допускает применить условный вариант осуждения или избавления от фактического наказания.

В таком случае потребна искусственная среда, имитирующая структуру реального общества, но имеющая ограниченный ареал и укомплектованную штатом наблюдателей, надзирающих за соблюдением норм поведения.

 Такая среда позволяет детерминировать возможность ресоциализации осужденного индивида без более жестких коррекционных процедур, его желание и возможность мирного сосуществования с окружающими и обеспечения своих нужд законными способами.

Следующее видео рассказывает о том, что такое колония-поселение:

Что это такое?

Разновидность коррекционных заведений ФСИН располагающихся преимущественно в лесистой местности северных и восточных регионов России и представляющих собой, не имеющие ограждения, постройки называется колонией-поселением.

Пренебрежение охраняемым периметром компенсируется удаленностью таких поселений от городов и прочих значимых населенных пунктов, представляя собой добывающие артели, занимающиеся преимущественно валкой и заготовкой древесины.

Сама колония удалена от населенного пункта, приуроченного к лесозаготовительной индустрии, однако расстояние не велико и служит для номинального отграничения территории поселения осужденных.

 Являясь элементом системы коррекции преступников, колонии-поселения обеспечивают дешевой рабочей силой добывающую отрасль, так как на добровольное отчуждение от цивилизации соглашаются не многие и обычно за значительную денежную мотивацию.

Осужденные индивиды, которым предписывается явиться в колонию для реализации в отношении них наказания, не обладают выбором, а необходимость зарабатывания собственным трудом и обязательная повинность вынуждают их трудоустраиваться на выгодных работодателю условиях. О том, какие бывают колонии-поселения и есть ли женские, читайте ниже.

Виды таких учреждений

Колонии-поселения делятся на учреждения для двух типов заключенных, а именно:

  • тех, кто совершил преступления в силу обстоятельств, по неосторожности или имел умысел, но последствия не были выше средней тяжести;
  • осужденных на наказание в виде исправления в колонии со строгим или общим режимом и заслуживших своим примерным поведением смягчение меры воздействия.

Организационная форма колоний-поселений при изменении содержащегося контингента, отбывающего наказание, не меняется, а само деление условно и имеет своей целью отграничить субъектов с более глубокими дефектами поведенческой модели от менее злостных правонарушителей. О том, кто отбывает наказание в колониях-поселениях расскажет следующий раздел.

Для кого предназначены?

В качестве меры коррекции поведения преступника колония-поселение может быть назначена, если деяние было не намеренным, совершенно в силу стечения обстоятельств или при защите собственных интересов, то есть по определению являлось не умышленным. Люди, не имевшие умысла причинения вреда чьим-либо интересам, в большинстве случаев сожалеют о наступивших последствиях и наказание по отношению к ним должно быть номинальным, только чтобы подтвердить возможность социального сосуществования.

Индивиды совершившие преступления, со средней или легкой тяжестью наступивших последствий, могут быть возвращены в качестве полноценных членов общества после незначительной коррекции и показательной демонстрации им того, что решать вопросы можно, не прибегая к противоправным действиям.

Прогрессивная система коррекции преступной поведенческой модели предусматривает постепенное облегчение меры воздействия и расширение перечня привилегий, если осужденный показывает себя надлежащим образом и демонстрирует исправление.

Именно колония-поселение, не считая освобождения, является наиболее привлекательным способом отбывания наказания для заключенных из колоний с общим и строгим режимом, так как является по сути свободным обитанием с незначительными ограничениями.

Особенности исполнения наказания в колониях-поселениях

Наказание, при назначении колонии-поселения в качестве места отбытия лишения свободы, носит номинальный характер и больше напоминает длительную вахту на лесозаготовительном производстве. Ограничения прав и свобод носят форму проверки способности осужденного к нормальной жизнедеятельности, без антисоциального поведения и выхода за рамки дозволенного.

Некоторые поселенцы, особенно те, кто был переведен из колоний с общим или строгим режимами, не воспринимают колонию-поселение, как место изоляции, ввиду отсутствия огражденного периметра и военизированной охраны, и своевольно её покидают. Однако удаленность поселений от крупных населенных пунктов, наряду с ограниченным числом курсирующих транспортных средств, осложняют побеги и облегчают поиск нарушителей режима.

Про особенности и режим содержания в колонии поселения читайте ниже.

Режимы

Формального деления условий пребывания в колонии-поселении на режимы нет, однако к нарушителям регламентированных норм поведения может быть применен запрет на оставление общежития вне рабочего времени на срок до одного месяца.

  • Общежитие является обычной формой проживания осужденных на отбытие наказания в поселениях, однако семейные индивиды, хорошо себя зарекомендовавшие, могут арендовать жилье в границах колонии или прилегающего населенного пункта, подпадая тем самым под определение облегченного режима содержания.
  • При обитании вне помещений колонии-поселения осужденные лица обязаны являться на отметку не менее 4-х раз в течение месяца и не допускать поведения противоречащего правилам.

Про условия содержания осужденных в колонии поселении по их отзывам и по нормам УК читайте ниже.

Условия отбывания

  • Обитающие в колонии-поселении не находятся под тотальным контролем, ввиду отсутствия охраны периметра и процедуры конвоирования, они могут свободно перемещаться по расположению исправительного учреждения и сопредельного населенного пункта, если это согласовано с руководством.
  • Форма одежды лиц, осужденных на изоляцию в условиях поселения, свободная, гражданского типа, и не имеет идентификационных бирок, позволяя не выделяться среди окружения.
  • Ограничений на получение посылок, свидания или траты личных средств отсутствуют, позволяя людям вести полноценную жизнь, за исключением поведения относимого к антисоциальному, то есть употребление алкоголя, наркотиков и прочие пороки запрещены.

Администрация колонии-поселения вправе в любое время посетить место обитание осужденного и провести обыск, а при выявлении недопустимых предметов, веществ и материалов применить дисциплинарное воздействие, вплоть до направления в исправительную колонию.

Трудовая деятельность для осужденных на поселение является обязательной, вне зависимости от наличия личных средств на существование, так как является элементом коррекционной программы. Дополнительно к труду ограниченной продолжительности, не превышающей обычно восьми часов, осужденный вправе заниматься общественной деятельностью и обучаться, при наличии образовательных учреждений в прилегающем населенном пункте.

Про условия отбывания лишения свободы в колониях-поселениях вы узнаете из видео ниже:

Про перевод в в колонию-поселение читайте ниже.

Процедура перевода

Попасть из колонии общего режима на поселение осужденные индивиды смогут только по факту отбытия 25% от назначенного срока и только при видимых признаках исправлениях, которыми считаются:

  • отсутствие нареканий и наличие поощрений;
  • добросовестное отношение к труду и обучению;
  • участие в социальной жизни исправительного учреждения;
  • отсутствие конфликтов с другими осужденными;
  • собственное желание осужденного на изменение места отбытия наказания.

При аналогичной характеристике субъекта, отбывающего наказание в колонии строгого режима, возможность перевода в колонию-поселение у него появится не ранее, чем истечет треть срока определенного приговором органа правосудия.

Те лица, которым было дозволено отбыть наказание в условной форме или применено освобождение от оставшегося срока лишения свободы, но совершившие повторное нарушение закона в оставшийся срок, смогут претендовать на поселение только после отбытия половины предписанного периода.

Не менее двух третей вмененного срока лишения свободы должны будут по УК отбыть для перевода в колонию-поселение те, кто осужден за реализация деяния, имевшего тяжкие последствия.

О женских колониях-поселениях и о типах труда заключенных расскажет этот видеосюжет:

Источник: http://ugolovka.com/tyuremnoe-zaklyuchenie/koloniya-poselenie.html

«Рай» за колючей проволокой

Княжево вольное поселение условия для женщин и совместное проживание

Корреспонденты «НВ» побывали в единственной в Ленинградской области колонии-поселении

В России идет реформа уголовно-исполнительной системы. Чтобы «разгрузить» пенитенциарную систему и, главное, оградить неофитов от пагубного влияния криминального мира, решено оставить два вида исправительных учреждений – тюрьмы и колонии-поселения. Первые – для рецидивистов, вторые –  для зэков-первоходов. Одна из таких колоний-поселений расположена в поселке Княжево Волосовского района.

Разбитая дорога вьется меж полей и перелесков. «Колонисты» в черной униформе, изредка попадающиеся навстречу, хмуро разглядывают нашу машину. На повороте замечаем молодого человека в «вольной» одежде с дорожной сумкой в руках. Не беглец ли?

– Бывший осужденный, – улыбается заместитель начальника по кадрам Сергей Анисимов. – Сегодня освободился…

– А у вас нет торжественных проводов?

– Да какие там проводы, – вздыхает майор. – Едва осужденный к нам приходит, ему уже на волю пора. У нас же здесь «долгоиграющие» не сидят…

Оказывается, средний срок отсидки в колонии-поселении от 3 до 6 месяцев. На год-другой задерживаются единицы.

Машина тормозит у полосатого шлагбаума. Слева – кирпичная будка КПП. Рядом прогуливается охранник в пятнистой униформе.

– У нас службу несут не охранники, а сотрудники надзора, – терпеливо объясняет нам Анисимов. – Оружия им не положено, вместо него выдаются спецсредства – резиновые «демократизаторы» да баллончики с газом.

– И этого достаточно?

Анисимов пожимает плечами.

– За десять лет моей службы в колонии не было ни одного бунта. «Тайфун» (отряд тюремного спецназа. – Прим. ред.) к нам приезжал сюда лишь однажды. Да и то на учения.

Мы пересекаем КПП и по аллее направляемся в здание администрации.

По дороге майор Анисимов сообщает, что в советские времена здесь размещалась ракетная часть, и рассказывает историю об одном из осужденных, к которому недавно приехал на свидание дедушка.

Старик был взволнован донельзя: оказывается, в 1960-х годах он проходил здесь срочную службу. Мог ли представить себе юный солдатик Советской Армии, что спустя полвека здесь будет мотать срок его родной внук?

Обязанности начальника колонии в Княжево исполняет Валерий Юртайкин. Деловитый и серьезный, он служит здесь с середины 1990-х годов.

– В колонии-поселении отбывают наказание две категории лиц, – объясняет Валерий Николаевич. – Во-первых, лица, осужденные за преступления, совершенные по неосторожности, и ранее не отбывавшие наказание. Во-вторых, те, кто осужден за нетяжкие преступления и ранее отбывал наказание в колониях общего и строгого режима, но вследствие положительного поведения переведен на более мягкий режим.

Сейчас, по его словам, в Княжево содержатся 380 осужденных, из них больше 100 заключенных – женщины. Спецконтингент разбит на четыре отряда, в каждом есть дневальные, которые следят за порядком.

– Большинство осужденных бывшие наркоманы, – подытоживает начальник колонии. – 70 процентов больны ВИЧ-инфекцией или гепатитом С.

После таких статистических выкладок становится не по себе. Хочется сунуть руки в карманы или, на худой конец, надеть перчатки и не снимать их до тех пор, пока не выйдешь за территорию колонии.

– А ваши сотрудники не боятся работать с такими заключенными?

– Конечно, боятся, – честно признается Валерий Юртайкин. – Но такая у нас служба. Каждый день в колонии проводится тщательный инструктаж. Тут главное не порезаться, не допустить контакта с ВИЧ-инфицированным при наличии открытых ран. Слава Богу, пока у нас ЧП не было.

Те, кто не забыл лихие 1990-е годы, помнят, какой ажиотаж вызывали ВИЧ-инфицированные в местах заключения. Они сидели в отдельных камерах, а тюремщики и остальные зэки шарахались от них как от прокаженных.

Но вот прошло совсем немного времени, и все изменилось. Осужденные живут в одном и том же помещение, питаются в одной столовой, моются, бреются, отправляют естественные надобности. Причина очевидна: ВИЧ-инфицированных арестантов стало так много, что отгородиться от них просто нереально.

– А криминальные авторитеты тоже смотрят на это сквозь пальцы?

– У нас режим содержания един для всех! – чеканит майор Юртайкин.

Правда, заметив наши недоверчивые взгляды, поясняет:

– В середине девяностых у нас сидели известные в криминальных кругах люди. Например, тот же Фима Банщик. Но никто не высовывался, все сидели тихо и ждали УДО (условно-досрочное освобождение. – Прим.  ред.).

– Да у нас проблема не в этом, – вдруг вмешивается в разговор заместитель начальника по производству Марина Николаевна, миловидная улыбчивая женщина. – В колонии вместе содержатся и мужчины, и женщины, так что страсти цветут буйным цветом. А потом разборки, беременности…

– Для таких случаев есть презервативы, – пресекает ее откровения Юртайкин.

Но, видимо, для колонии это очень наболевшая проблема, и Марина Николаевна пропускает реплику начальника мимо ушей.

– вместе мужчин и женщин провоцирует нарушения дисциплины, лучше бы они отбывали наказание раздельно, – продолжает заместитель по тылу и делает неожиданный вывод: – Наших мужчин в пору спасать от женщин. От них все беды…

То, что здешние обитатели в самом деле нередко теряют голову от любви, подтверждает и местный батюшка отец Леонид, уже больше пяти лет несущий заключенным слово Божье.

– Бывает, что приходят и давай упрашивать – повенчай да повенчай, – говорит отец Леонид, мягко улыбаясь в густую рыжую бороду. – А я ведь понимаю, что в неволе совершить необдуманный поступок легче, чем на свободе. Поэтому прошу подождать, взвесить чувства. Иногда помогает. Но чаще таких уже ничем не остановишь. Потом смотришь: вышли на волю и разбежались, а детишек – в детдом…

Отец Леонид, больше пяти лет несущий заключенным слово Божие, надеется, что скоро в колонии построят храм. А пока службы проходят вот в этой молельной комнатке

Карантин для всех един

Самое ухоженное место в колонии – карантинное отделение. Просторное помещение, пахнущие краской стены, идеально застеленные кровати. Рядом с казармой ухоженные газоны, зеленеющие тополя, плетеные изгороди. Не зона, а казацкий хутор!

– Прежде чем попасть в отряд, осужденные в течение двух недель проходят карантин, – рассказывает Валерий Юртайкин. – Здесь они знакомятся с условиями содержания в колонии, с ними проводятся занятия.

Начальник подзывает к себе худощавого, наголо обритого осужденного.

– Осужденный Расторгуев, часть 1, статья 158, срок 3 года! – громко рапортует он.

Мы интересуемся его мнением о порядках в колонии.

– Все хорошо, – чеканит осужденный. – Везде порядок, можно получать длительные свидания, передачи.

– А что сегодня ели на обед?

– Суп, макароны, овощное рагу, – смотрит на нас исподлобья Расторгуев.

– Рагу с мясом? – поднимает брови заместитель начальника колонии.

– С мясом! – тут же «вспоминает» собеседник.

По словам осужденных, еще несколько лет назад в колонии царили более вольные нравы: не было забора из колючей проволоки, осужденные ходили в гражданской одежде, при встрече с начальником могли встать, а могли сидеть, не вставая. Кстати, сейчас при виде Юртайкина каждый зэк мгновенно замирает по стойке смирно и сдергивает с головы арестантскую кепку.

– Мы строго исполняет закон! – говорит начальник. – Откройте кодекс, там все написано.

Строгое исполнение законов можно только приветствовать. Что же касается исправления осужденных, то об этом пока можно только мечтать.

– У нас другая задача: в колонии-поселении должна происходить адаптация осужденных к вольной жизни, – считает Валерий Юртайкин.

– Наркоманы, бомжи, воришки получают шанс остановиться и задуматься – куда я качусь? И кто-то в самом деле находит в себе силы круто изменить свою жизнь.

А то, что здесь нет отпетых рецидивистов, не позволяет новичкам пройти «тюремные университеты», как это случается на зоне.


Норма – 15 гробов в день

В колонии постоянно трудоустроены около ста человек. Основные производства – швейное и столярное. Средняя зарплата около 4 тысяч рублей. Зэки-мужчины сколачивают дешевые гробы и массивные, внушительных размеров ящики.

– Сколько гробов делаете за смену? – спрашиваем у паренька с колючим взглядом и мозолистыми, рабочими руками.

– Пятнадцать, – отвечает он, еще больше склоняясь над домовиной.

 – Тяжело?

В ответ парень пожимает плечами.

– За что сидим? – не унимается мы.

– За мошенничество, – роняет он, поворачиваясь к нам спиной и давая понять, что разговор окончен.

На швейном производстве гораздо веселей. Здесь много молодых интересных женщин. Местные острословы называют их «ландышами». Прозвище объясняется сочетанием униформы: зеленые куртки и белые платочки на головах – цветовая гамма действительно напоминает ландыш.

Увидев незнакомых мужчин, женщины украдкой поглядывают на нас, стыдливо склоняя головы над немудреным шитьем – черными нарукавниками, похожими на те, что в советском кино носили педанты-бухгалтеры.

Это и есть те самые чаровницы, от которых сходят с ума здешние мужчины-заключенные. Почти все зэчки в недавнем прошлом наркоманки, воровки и мошенницы. Их судьбы разительно похожи. Например, у разговорчивой, улыбчивой цыганки Нины на воле осталось трое детей, а вот мужа недавно упекли за решетку.

– Да тоже за наркотики, – не говорит, а выпевает 35-летняя зэчка. – Вместе кололись, вместе детей воспитывали. Дети сейчас с бабушкой. Ждут меня. Я хоть и ВИЧ-инфицированная, но чувствую себя хорошо, слежу за здоровьем, каждый день пью витамины.

– Нина у нас первая в колонии танцовщица и певунья! Даже танец живота может сбацать… – подтверждает начальник цеха.


Как потопаешь –так и полопаешь

Но самое «веселое» место в колонии – ферма: коровы, поросята, куры. Их обслуживает бригада заключенных, в основном уроженцев сельской местности, не понаслышке знакомых с крестьянским трудом.

За коровами на ферме присматривает бывший дезертир Николай. По его словам, он попал служить в ракетную часть, где «свирепствовала дедовщина», и решил убежать. Два с половиной года отсиживался у друга, пока его не поймали.

– Теперь понимаю, что служба в армии была не такой уж суровой, – вздыхает Николай и окидывает печальным взором коровьи стойла. – Но уже ничего не исправишь. Через полгода хочу на УДО подавать, может, отпустят…

Николай охотно рассказывает о своем беспокойном хозяйстве и жалеет, что не может показать нам всеобщего любимца – местного авторитета, быка-производителя по кличке Моня.

Бык сейчас в поле вместе со своим «гаремом» – пятнадцатью буренками, которых Моня любит, когда ему вздумается, не принимая никаких отказов. Зато на месте оказался розовозадый, покрытый рыжеватым пухом хряк по кличке Прапорщик Шматко.

Кабан на пару минут выскочил на свежий воздух, равнодушно оглядел нас заплывшими жиром глазками и отправился назад в хлев.

Коровы, свиньи и куры позволяют разнообразить питание осужденных, добавляет калорий в их рацион. Кроме того, колонии-поселению принадлежит более тридцати гектаров сельхозземель.

С мая по сентябрь осужденные сажают, пропалывают, собирают урожай. Картошка, свекла, капуста, морковь на столах осужденных, по словам администрации, не переводится.

Как поработаешь, любят напоминать осужденным начальники, так и поешь…

Выращенные в теплицах помидоры и огурцы тут же отправляются на колонистскую кухню

Правда, труд этот почти не механизирован – на все про все в колонии имеется один исправный трактор. Другие или на ладан дышат, или на стоят на вечном ремонте.

– Чем они там наверху думают? – ворчит один из осужденных. – В прошлом году заставили посадить 300 тонн картошки, в этом 400, а в следующем планируют 700. Сгноим же?!

Но перепроизводство картошки – еще полбеды. В колонии не работает банно-прачечный комбинат, и осужденным приходится стирать вручную. Клуб тоже в аварийном состоянии. Есть, правда, спортивный уголок на свежем воздухе: турники, брусья, площадка. Но осужденные туда идут неохотно.

Невзирая на эти почти спартанские условия, недовольных осужденных немного.

– Помню, был у нас осужденный, который колонию называл раем, – рассказывает Сергей Анисимов. – Его к нам из какого-то подвала привезли, он несколько лет бомжевал, питался объедками с помоек, годами не мылся, спал в подъездах. А тут тебе душ, регулярная еда, сон на чистых простынях. Когда срок закончился, он уезжал из колонии со слезами на глазах.

Но жить в этом «раю» готовы не все. Нечасто, но побеги все же случаются. Тем более что уйти в побег совсем не сложно: перемахнул через невысокий забор – и иди на все четыре стороны.

 – Бегут чаще всего по причинам личного свойства, – говорит Юртайкин. – На прошлый Новый год к одному из осужденных приехала жена. Супруги «приняли на грудь», уселись в такси и укатили. Мы потом его несколько дней искали, беседовали по телефону, убеждали вернуться.

– Вернулся?

Начальник недовольно прокашливается:

– Какой там! Пришлось ехать домой, доставлять обратно. У таких дорога одна – назад в зону.

Бывают ситуации и посложней… Года два назад в побег ушли сразу пятеро осужденных – они нарушили правила содержания, и мы их наказали – посадили в ШИЗО.

Так они и вовсе бежали, как в голливудском триллере: пока один заговаривал зубы контролеру, сообщники проломили стену в помещении. Пару дней погуляли, схлопотали новый срок и отправились в зону. Вот и весь побег…

Когда мы покидали колонию, неподалеку от КПП заметили железный ящик, на котором написано: «Для личного обращения к начальнику УФСИН». По задумке реформаторов, каждый осужденный может опустить сюда свою жалобу, которая напрямую ляжет на стол высшему руководству. Этот «прибор» уже окрестили «антикоррупционным» ящиком.

– И какова его наполняемость? – интересуемся у охранника на воротах.

– Пока неясно…– пожимает плечами охранник. – Его только на днях установили…

Геннадий Евдокимов, Виктор Бовыкин. Фото Евгения Лучинского

Источник: https://nvspb.ru/tops/ray-za-kolyuchey-provolokoy-42807

Институт права